Время, люди, события

Авторы

Опубликовано в 2011 г.

Каждый номер журнала «Стандарты и качество» открывается «Словом главного редактора». Эти небольшие по объему материалы, обычно злободневные, острые, касающиеся самых разных сторон нашей жизни, едва ли не самые популярные у читателей. Их автор, Геннадий Петрович ВОРОНИН, доктор наук, профессор, лауреат многих премий, в том числе лауреат государственных премий СССР и РФ в области науки и техники, награжденный советскими и российскими государственными наградами, — человек с богатой биографией.

Каждый номер журнала «Стандарты и качество» открывается «Словом главного редактора». Эти небольшие по объему материалы, обычно злободневные, острые, касающиеся самых разных сторон нашей жизни, едва ли не самые популярные у читателей. Их автор, Геннадий Петрович ВОРОНИН, доктор наук, профессор, лауреат многих премий, в том числе лауреат государственных премий СССР и РФ в области науки и техники, награжденный советскими и российскими государственными наградами, — человек с богатой биографией.

Его «трудовая книжка»— пример последовательного восхождения на самые высокие ступени карьерной лестницы: на первых страницах инженер, в середине — главный инженер крупного оборонного завода, затем — заместитель министра, председатель Госстандарта России, сегодня — президент Всероссийской организации качества (ВОК). Несмотря на высокие посты, этот человек лишен снобизма, открытый, искренний, обладающий колоссальной работоспособностью, умеющий ценить юмор. Любой разговор с нашим главным редактором, будь то монолог, диалог, выступление перед большой аудиторией, как правило, никого не оставляет равнодушным.

Накануне 70-летнего юбилея Геннадия Петровича редакция решила ближе познакомить своих читателей с человеком, который до сих пор представал перед ними только в роли официального лица. Мы предлагаем его монолог, родившийся из беседы с нашим корреспондентом Ириной Владимировной МАТВЕЕВОЙ.

ПОЧЕМУ Я ТАКОЙ?

Вы меня спрашиваете, почему я такой, каким стал. Обычно говорят о наследственности, о генах. Конечно, это первооснова. Но я очень многим обязан людям, не родным мне по крови, но добрым, любящим и высоконравственным, среди которых я жил в детстве и юности.

Родился я в начале Великой Отечественной войны, 26 ноября 1941 г., в семье техника-лейтенанта по самолетному оборудованию Петра Андреевича Воронина в с. Кустанаевка Куйбышевского р-на Хабаровского края. Мать, Haталья Александровна Бунина, приехала сюда из-под Воронежа, из городка Усмань. В девятимесячном возрасте умер мой брат-близнец, я чудом выжил.

Война отняла у меня родного отца.

Моими воспитателями стали в основном родители отчима — дедушка Архип Леонтьевич и бабушка Акулина Тимофеевна, удивительно добрые и в то же время достаточно строгие люди.

Жили мы в глухой деревне Фоменково в Воронежской области в 50 км от железной дороги.

Помню очень хорошо голодный 1947-й год: соседи пекли лепешки из лебеды с коричневой мукой из желудей, это был главный хлеб почти для всей деревни. Помогали друг другу, как могли. Мы, наверное, были единственной семьей, которая более-менее нормально пережила этот страшный год, и все благодаря пасеке. Так случилось, что две весны подряд — 1946 и 1947 гг. — оказались благоприятными для медосбора.

Я тогда получил замечательный нравственный урок. Дед никогда не продавал мед. К нему приходили с бидончиками: «Дедушка, дай медку, детей поддержать». И этот мед он раздавал бесплатно, считая торговлю в годы бедствия греховной.

У деда я научился пчеловодству, да и всему деревенскому: плести сети, делать из лозы верши, чтобы ловить рыбу в речке, выделывать шкуры (вся деревня ходила в самодельных тулупах). Научился обмолачивать цепами зерно, помогать в кузнице и даже шить кепки-восьмиклинки — популярный тогда головной убор. У бабушки научился прясть на прялке. Наши предки не умели жить в праздности.

Вот уж где были высокие требования к качеству! Человека, который умел трудиться и делать свою работу добросовестно и красиво, как мой дед, односельчане уважали и ценили.

В школе я учился в Усмани. Школа моего детства сильно отличалась от сегодняшней. Все было бесплатно: учебники, занятия в кружках. Это удивительно: вроде только кончилась война, а средства для школ находили. Нам учителя с первого класса говорили, что страна о нас заботится, и это были не пустые слова. Сейчас, когда страна намного богаче, все образование переводится на коммерческие рельсы. Я этого не могу понять и никогда в жизни не поддержу. Мне обидно, что после тяжелой войны можно было обеспечить бесплатное образование, а сегодня — нет.

Особую атмосферу в нашей школе создавали учителя-фронтовики, в медалях, орденах, с нашивками за ранения. Они по крупице закладывали в нас позитивные основы поведения собственным примером.

Сейчас много говорят о том, что школа была политизирована. Эту самую политизацию, пусть она и была, мы в те годы не ощущали. Была пионерская организация со своими правилами игры: «Пионер — всем ребятам пример!», «Пионер должен хорошо учиться, уважать старших, не грубить, не драться, помогать отстающим». Политики тут не так много, а польза есть.

Потом комсомол. Я был активным, мне все это нравилось. Разве плохо, например, помогать колхозу, или всем вместе собирать металлолом, бумагу? Взрослые очень аккуратно учили нас главному: меньше слов, больше дела.

Из школы я вынес большую любовь к литературе, особенно к поэзии. Наш преподаватель литературы Мария Николаевна Маслакова долго ко мне присматривалась. Однажды сказала: «Гена, ты хочешь почитать стихи Есенина?» А надо сказать, что Есенин тогда был практически запрещен. Тем не менее она почувствовала, что он может стать «моим поэтом», рискнула, принесла мне книгу. Именно с этого момента я начал понимать и любить поэзию. Потом она приносила мне еще и другие книжки, и я читал, читал, читал.

Учась в райцентре, я не терял связи с деревней. Все лето проводил у деда с бабушкой. Пропалывал свеклу и кукурузу, пас коров, овец, целый день с ними в лугах, и искупаться можно. И еще я вместе со всеми участвовал в строительстве дома. Строили из самана — смеси глины, соломы, навоза. Я не только получал строительные навыки, но и учился работать в коллективе. Мне нравилось строительство сообща, веселое, с азартом, с желанием сделать добротно и красиво, с общим праздником после завершения.

Может быть, это звучит банально, но именно из того, в какой среде ты живешь, складывается мировоззрение.

ГОДЫ СТУДЕНЧЕСКИЕ

Школу я окончил с золотой медалью. Перспектива стать инженером казалась привлекательной, поэтому выбрал Рязанский радиотехнический институт, который готовил специалистов для оборонной промышленности.

Студенческие годы — время всегда очень значимое для дальнейшей судьбы. На выбор жизненного пути влияет все: и преподаватели, и друзья, и многое другое. Все годы учебы я работал в студенческом конструкторском бюро. Но этого было мало.

Природа одарила меня музыкальным слухом. Учиться музыке не пришлось: в Усмани музыкальной школы не было. Я научился сам за две недели играть на баяне. Сам подбирал песни. Наш завуч еще в 9-м классе «подсунул» меня в учительский ансамбль народных инструментов. Школа тогда приобрела настоящий контрабас, такого инструмента до этого никто не видел, я научился на нем играть и вместе с оркестром участвовал в конкурсах. В дальнейшем мне это очень пригодилось. В институте началась настоящая музыкальная жизнь. Я стал играть в эстрадном оркестре: пять труб, четыре саксофона, три тромбона, гитара, фортепиано. Там освоил саксофон (как и баян — за две недели), а потом даже получил на конкурсе первый приз, когда сыграл «Караван» Дюка Эллингтона.

Вечером после занятий я бежал играть в студенческий ансамбль в ресторан — подрабатывал к стипендии. Три года играл в этом ансамбле и даже пел. Говорят, неплохо получалось. Мы же старались держать руку на пульсе самой современной на ту пору музыки.

Начался КВН. Это было знаменательное событие. Появляются на сцене Александр Масляков, Света Жильцова — и мы тут же. У меня остались фотографии тех первых КВН, которыми я очень дорожу. Участие в КВН раскрепощает, заставляет человека неординарно мыслить, импровизировать, тянуться к новым знаниям. Именно КВН научил меня свободно держаться перед большой аудиторией, не бояться эстрады и микрофонов.

Вот вы меня спрашиваете, как это все мы успевали? В основном за счет сна. Приходилось иногда спать по три часа, чтобы успеть и в студенческое конструкторское бюро, и в оркестр, и в команду КВН, и на заработки. А зарабатывали мы еще и разгрузкой вагонов.

Это была самая хорошая работа, потому что деньги выдавали сразу. Мы заранее знали, сколько стоит разгрузить вагон, и какой. Я был бригадиром грузчиков, и, надо сказать, это меня многому научило: правильно расставить людей, распределить силы, отвечать не только за себя, но и за бригаду.

Студенческая пора закончилась в 1966 г.

ЖИЗНЬ ПО ВОСХОДЯЩЕЙ

В советское время в каждом вузе в конце учебного года проводилось распределение выпускников. Со всех концов страны съезжались кадровики, чтобы подобрать себе пополнение. Заместитель директора по кадрам машиностроительного завода им. М.М. Володарского из Ульяновска предложил мне работу инженера-отладчика сложных электронных систем для судостроительной отрасли с предоставлением отдельной комнаты в общежитии.

Десант молодых специалистов из разных городов в Ульяновск был приличным. Страна ставила грандиозные задачи, завод работал в три смены и наращивал выпуск по всей номенклатуре. Попал я в знаменитый, самый секретный 31-й цех.

Комсомольский задор, что царил в цехе (комсомольская организация 500 человек!) дал мне проявиться на первой руководящей должности. Я стал секретарем комсомольской организации цеха. А потом — пошло-поехало. Меня выдвигают в секретари Заволжского райкома ВЛКСМ. Я впрягаюсь в эту работу, но чувствую: моя жизнь — все-таки завод. С трудом ушел из райкома, хотя в этот период мне предлагали чуть-чуть подождать и подняться на следующую ступеньку — стать секретарем обкома ВЛКСМ, что влекло за собой получение квартиры. Я избежал соблазна и никогда потом не жалел.

В 1967 г. в Ульяновске бурно развивался завод «Комета». Некоторые специалисты с завода им. М.М. Володарского уходили на это растущее предприятие. И вот однажды меня пригласил на переговоры главный инженер этого завода М.А. Туровер и предложил мне должность начальника лаборатории входного контроля.

За год я организовал прекрасную лабораторию, исколесил многие города, привез на завод много стендового оборудования, чертежей и схем для производства лабораторной техники у себя. Заметили. Предложили возглавить создаваемый цех № 10. В народе его называли грубо цехом «дерьма», потому что он формировался из отстающих участков многих цехов.

Старые начальники цехов смотрели на меня, как на камикадзе, ведь они передавали в новый цех самые слабые кадры. Но прошел год, и наш 10-й цех получил переходящее Красное Знамя. После испытания 10-м цехом у меня появился (вернее закрепился) девиз: «Никогда не мякнуть!» Я получил его, еще будучи молодым специалистом, можно сказать, в подарок от одного начальника цеха, однажды он сказал: «Ты, Гена, будешь большим руководителем, я вижу, как ты работаешь, только запомни: никогда не мякнуть!» Эта немножко странная фраза стала моим девизом. Я всегда в трудных ситуациях — и когда не выходил ночами с завода, и когда под угрозой было выполнение плана или сдача оборонного заказа, и когда преследовали неудачи — вспоминал эту короткую фразу. Размякший человек ни на что не годится.

Это, кстати, относится и к самочувствию. Мне приходилось переносить довольно тяжелые операции, и я всегда улыбался. Меня везут на каталке, врач спрашивает: «Как себя чувствуете?» Отвечаю: «Великолепно. Режьте быстрее». Сам себя настраивал, дух поднимал.

После 10-го цеха я стал начальником самого большого и проблемного выпускного цеха № 13, а затем главным инженером завода.

Удивительное было время, по-настоящему инновационное! Судите сами. Планы по новой технике были очень напряженные: внедрение АСУ, станков с программным управлением, обрабатывающих центров, применение порошковой металлургии, электроэрозионной обработки, новые технологии в гальванике, автоматизированный монтаж, автоматизированная вязка жгутов, внедрение пайки волной и т.п. Все это внедрялось в те годы. Заработал народный университет, где я читал лекции совместно с преподавателями из политехнического института. К тому же должность главного инженера обязывала меня быть частым гостем на заседаниях райкома, горкома, обкома КПСС, что позволяло чувствовать пульс всей страны.

И при всей этой занятости хотелось еще и музыкой заниматься, и на эстраду выходить. На местном телевидении я вел передачу «Алло! Мы ищем таланты!», играл на баяне и саксофоне в заводском ансамбле «Электра», участвовал в областном конкурсе песен. В память об этом храню почетные дипломы, грамоты, сувениры.

Завод «Комета» был настолько популярен, что поток гостей в ранге начальников главков, заместителей министров, министров, генералов и адмиралов не иссякал. Много приезжало генеральных и главных конструкторов из разных отраслей. Гости из Москвы приметили молодого главного инженера — и вот вам новоиспеченный заместитель начальника главка судостроительной промышленности СССР. В этой должности я прошел серьезную закалку.

Строительство надводных кораблей и атомных подводных лодок — дело сложное, требует полной отдачи. Северодвинск, Ленинград, Комсомольск-на-Амуре, Николаев, Горький, Большой Камень, Владивосток — это места моего закаливания. «Дозакалялся» до начальника главка, отдав затем этой должности пять лет. В 1986 г. получил удостоверение заместителя министра за подписью Председателя Совета Министров СССР Н.И. Рыжкова. Был удостоен государственных наград.

«ЦУНАМИ» 90-х

С развалом СССР жизнь, как говорят, «пошла наперекосяк». Рухнули многие заводы и фабрики, развитие всей промышленности затормозилось. Представьте, что в один момент оборонный заказ сократился в десять раз! Много говорили о конверсии. А надо знать, что конвертировать в год можно не более 4% объема продукции, а тут — разы! Я называю это коротким замыканием. Вот и пошел дым! Стали закрываться отраслевые министерства под лозунгом «оптимизация управления». Сколько всего в результате потеряли!

Мне опять повезло, меня не уволили. Я стал заместителем председателя Госкомоборонпрома (1993—1996 гг.), курировал судостроение, военное ракетостроение, утилизацию оружия, кроме химического. Но и госкомитет не устоял. Исчез, как и все прочие, вместе с Министерством оборонной промышленности. С 1996 г. я — заместитель министра Министерства промышленности РФ и уже курирую восемь бывших машиностроительных министерств.

Но процесс разрушения продолжается. Министерство промышленности просуществовало лишь год. Все его руководство разбрелось в поисках работы. Но и на этот раз судьба оказалась на моей стороне. В.С. Черномырдин пригласил в Белый дом и предложил должность председателя Госстандарта России. Я согласился. Мне, как человеку заводскому, было близко все, что связано с промышленной стандартизацией.

Я считаю, что пять лет, отданных Госстандарту России, были для меня плодотворными, да и Госстандарту кое-что дали.

В июне 1998 г. Госстандарт принял новую Концепцию национальной системы стандартизации. В рамках соглашения между странами СНГ Госстандарт разрабатывал ежегодно около 70% межгосударственных стандартов. Уровень гармонизации стандартов был доведен до 40%, что сравнимо с показателями развитых стран Европы и Америки. В этом же 1998 г. были подготовлены проекты законов «О стандартизации», «О сертификации», «Об единстве измерений», но им так и не пришлось увидеть свет.

Наступило 26 ноября 2001 г. Мне 60 лет. И 27 ноября выходит распоряжение Правительства РФ об отправке меня на пенсию. Дело в том, что ни один из проектов законов не прошел, хотя был завизирован всеми ведомствами и аппаратом правительства. Все это на совести «реформаторов» в правительстве. Они в это время руководили группой специалистов, в основном иностранных, которые готовили проект закона «О техническом регулировании». Что было дальше? Известно. И как действует (а точнее — не действует) этот закон — тоже.

КАЧЕСТВО: ИМ Я ЗАНИМАЛСЯ ВСЮ СВОЮ ТРУДОВУЮ ЖИЗНЬ

Так получилось, что на мою долю пришлись многие судьбоносные для страны события, связанные с проблемами качества. Во-первых, широкое внедрение стандартов ИСО серии 9000, развернувшееся уже не по указаниям сверху, а в связи с необходимостью выхода на мировой рынок, во-вторых, учреждение премии Правительства Российской Федерации в области качества, в-третьих, создание Всероссийской организации качества (ВОК). Была организована Программа «100 лучших товаров России», появилось множество региональных и отраслевых конкурсов по качеству. Во всех этих событиях есть и моя доля участия.

Меня нередко спрашивают, интересовался ли я качеством до прихода в Госстандарт, или это стало предметом моей профессиональной деятельности лишь в последние годы.

Да я всю свою трудовую жизнь занимаюсь качеством! Люди старой закалки, особенно советские специалисты из оборонки, даже не прочитав ни одной книжки о качестве, хорошо понимали и понимают, что такое качество для военной техники и вооружения. Среди оборонных изделий есть такие, которые должны сработать один раз, но безотказно. А та техника, что рассчитана на годы эксплуатации, как правило, отличается высочайшей сложностью. Чтобы обеспечить нужное качество, должны быть соблюдены технология, параметры, указанные в чертеже.

Когда я был инженером-отладчиком сложных систем, поставлявшихся на подводные лодки, понятие «качество» доминировало над всем, что мы делали. После обнаружения каких-либо ошибок в программном обеспечении или в монтаже следовали серьезнейшие разборки. Достаточно посмотреть протоколы производственных совещаний за период, когда ставится на производство новое изделие, — все они о качестве.

Будучи начальником цеха, я старался сдавать наши изделия с первого предъявления. Этот показатель четко фиксировался. Анализировались все возвраты. Каждый возврат — ЧП! Технические совещания переросли в «дни качества».

У меня где-то хранится первый протокол, который я подписал, став главным инженером, и это протокол «дня качества».

Системы качества — саратовскую, КАНАРСПИ, КС УКП — я пропустил, как говорится, через себя, находясь на производстве. И когда появились стандарты ИСО серии 9000, для меня в них не было ничего нового. В таком признании, конечно, есть частица «национальной гордости великороссов», как выражался классик, но, думаю, многие коллеги со мной согласятся. А если там нет для нас нового, почему же тогда внедрение систем качества идет так нелегко?

Все дело в потребности. Если она есть, то любой стандарт или рекомендацию можно подстроить под себя, под свои нужды, сохранив основу системы. Но это особый разговор.

Очень важно, кто стоит у руля организации. Вопрос лидерства у нас вопрос номер один во всех сферах: в государстве, на заводе, в любой организации. Мы много об этом говорим, проводим конференции, но настоящих лидеров очень и очень мало.

А ведь вырастить лидера — сложное дело. Я считаю, что лидера делает окружение. Лидер на предприятии, в организации, в институте — это, во-первых, голова, т.е. он должен обладать знаниями, которые нужны данному сообществу.

Обычно лидером человек становится после каких-то серьезных поступков, когда народ может сказать: «Вот это парень! С ним в огонь и в воду».

Во-вторых, лидер не должен быть «теплым», расслабленным, «мякнуть», как я уже говорил. И конечно, лидер должен быть порядочным и нравственным человеком. Люди это сразу чувствуют. Я знал многих выдающихся лидеров среди руководителей промышленности и науки и надеюсь когда-нибудь рассказать о них.

Качество зависит от многого. Одна из главных причин неразрешимой «проблемы качества» — неуважение к мастерству и профессионализму, а в результате — утрата и того и другого.

Вот вам пример. 1992 год. После разгона министерств, а среди министров, замминистров, начальников главков, директоров было немало опытных специалистов, их места занимают люди, которые к вверенным им отраслям и видам деятельности никакого отношения не имеют: авиастроением командует не авиатор, судостроением не судостроитель, минздравом не медик и т.д. Разумно ли это? Что надо было бы сделать? Сохранить команды. Им легче решать новые задачи, они знают о своей отрасли все до дна, всю технологию. Главное — знают ремесло, представляют себе, как создается определенный продукт. Увы, ничего этого не было сделано. Стали приходить серые люди, выбранные по грибоедовскому принципу: «Ну как не порадеть родному человечку?»

Что мы имеем в результате? Неработающие законы, разрушенную промышленность, засилье импорта, объем ввоза которого вызывает тревогу за состояние национальной безопасности. Здравый смысл игнорируется в угоду амбициям.

Отсутствие интереса к качеству. Самолеты падают, здания рушатся, суда тонут. Иногда кажется, что у нас слова «качество» просто боятся.

Что же делать? Государство заниматься качеством не хочет, и нам остается одно — организовать неформальное движение за качество во всех сферах деятельности. Именно этим и занимается ВОК. Чтобы это сделать, мы должны нести знания в массы. Ведь не зря же мы издали столько книг, выпускаем журналы.

ВОК старается принести в Россию знания, которыми пользуются во всем мире. Ведь в мире каждые восемь минут выходит книга о качестве, я был поражен, когда об этом узнал.

Увы, наше общество инертно и к проблемам качества равнодушно. Наши книги не раскупаются, журналы читают далеко не все, кому они адресованы. Но мы оптимисты. Стараемся повлиять на сознание, насколько это возможно. В первую очередь, на сознание верхнего и среднего эшелонов власти. К сожалению, многие наши губернаторы не придают слову «качество» никакого значения, но есть и места, где власти этим интересуются. Там мы проводим Всемирные дни качества. Работаем с отдельными отраслями: в ВОК есть специализированные комитеты по здравоохранению, экологии, услугам и др. Члены этих секций несут наши идеи на свои профессиональные форумы.

ВОК занимается качеством во всем его многообразии. Безусловно, красивое понятие — «качество жизни». Что бы мы ни делали, что бы ни делала власть, которая создает законы, указы, постановления, — она должна работать для того, чтобы качество жизни стало лучше. Я считаю, что об эффективности работы законодателей надо судить по одному критерию: если после выхода нового закона жизнь хоть на йоту не улучшается — такой закон не нужен.

Словом, работы у ВОК много и соответственно у президента этой организации тоже. А у меня еще множество обязанностей и как у главного редактора журнала «Стандарты и качество», и как у председателя Комитета по качеству продукции ТПП РФ, и как у вице-президента Академии электротехнических наук, председателя Совета директоров концерна «Наноиндустрия» и т.д.

Главное — не мякнуть!

Источник:  Журнал «Стандарты и качество»

Журналы о качестве

Журналы РИА «Стандарты и качество»

ВОК приглашает

EOQ Congress 2017

ВДК 2014: Фотоальбом

ВДК - 2014. Ульяновск

Рассылки

Подпишитесь на бесплатную
электронную газету Quality News

* Пожалуйста, укажите ваш e-mail адрес:

Email *

Темы